Одним из ключевых событий на Всемирном мобильном конгрессе в Барселоне, который завершился в прошедший четверг, стало выступление председателя совета директоров Google Inc. Эрика Шмидта. Однако весь пафос его часовой презентации был разрушен единственным вопросом слушателя из Ирана.
Выступление Эрика Шмидта вызвало ажиотажный интерес: я лично простоял минут 20 на улице в очереди, чтобы попасть в огромный зал, и смог втиснуться на последний ряд только благодаря бейджу “пресса”. К слову, на следующий день после главы Google на том же Mobile World Congress 2012, в то же время и в том же зале выступал президент Ericsson Ханс Вестберг: очереди на него не было вовсе, а зал заполнился едва ли на две трети. Думаю, лет пять назад никто в мире просто не поверил бы, что “какой-то” Google будет вызывать больший интерес профессиональной аудитории, чем “целый” Ericsson. Но, как модно говорить, парадигма изменилась.
Презентовав для начала браузер Chrome для мобильных устройств с операционной системой Android (оба продукта разработал Google), Эрик Шмидт ударился в пафос, свойственный мультинациональным корпорациям. Он призвал индустрию создать инфраструктуру для подключения к Интернету 5 млрд человек во всем мире, которые, по его выражению, “никогда не пользовались поиском Google”. Он также заявил, что цифровой разрыв будет увеличиваться, если возможности и свободы, которые приносит Интернет, не будут распространены на всех жителей планеты. Тех, кто имеет интернет-доступ, председатель совета директоров Google окрестил “технологическим средним классом” и объявил, что именно этот класс будет играть решающую роль в изменяющемся обществе.
Далее Эрик Шмидт подчеркнул, что вся эта положительная картина находится под риском цензуры и чрезмерного регулирования, добавив, что из 125 стран, в которых работает Google, около 20 государств блокируют продукты корпорации. “Сегодня 40 стран в той или иной форме осуществляют онлайн-цензуру, по сравнению всего лишь с четырьмя десять лет назад. Даже в США в последние месяцы мы видим опасные законодательные и регуляторные инициативы”, – сообщил глава Google.
Когда началась сессия вопросов и ответов, руку поднял посетитель из Ирана. “Я представляю одну из тех 20 стран, которые вы упомянули в своем выступлении, – сказал иранец. – Да, иранские власти время от времени препятствуют работе Gmail. Но знаете ли вы, что Android Market и загрузку браузера Chrome для иранцев блокирует сам Google? Можете ли вы прекратить блокировку?” Эрик Шмидт потускнел, пробубнил, что должен посоветоваться с юристом в зале, и в итоге признал, что все так и обстоит на самом деле. “Причина – в санкциях против Ирана. Я сожалею, но мы ничего не можем сделать – это требование американского законодательства”, – вяло прокомментировал глава Google. Понимая, что вся его часовая речь пошла насмарку и все призывы к свободе Интернета оказались фальшивыми, Эрик Шмидт сам предложил представителю Ирана продолжить вопросы. “Я хочу узнать, хотите ли вы сами сделать какие-то шаги или, может быть, …”, – начал тот, но Эрик Шмидт оборвал его на полуслове. “Мы не можем нарушать законы США, – сказал глава Google, подойдя к тому краю сцены, который был ближе всего к иранцу. И, чтобы хоть как-то спасти положение, неуклюже пошутил под смешки в зале: “Я на вашей стороне, но перед угрозой тюрьмы нам приходится ссылаться на недостаток пропускной способности каналов”.
Так что все призывы к абсолютной свободе Интернета даже со стороны таких гигантов, как Google, мгновенно рассыпаются в прах, столкнувшись с политическими интересами. Это та самая “политика двойных стандартов”, о которой часто любят вспоминать по обе стороны Атлантического океана. Жаль, что свобода – это миф. Даже в якобы свободном Интернете.
Леонид Коник http://comnews.ru/