После IPO Facebook и последовавшей за ним реакции российского “клона” – соцсети “Вконтакте”, решившей отложить выход на биржу, социальные сети вновь стали темой для обсуждения с точки зрения инвестиций. Но на фоне старых болячек из разряда “как нам еще монетизировать наш сервис, может, добавить игр?”, мне кажется, политическая сторона вопроса соцсетей как-то затихла. А зря. Если политикой не заниматься, судя по поверьям, она займется тобой. Массы — питательная среда для политики, а уже где-где, как не в соцсетях, обретаться этим массам. На прошедшей недавно международной конференции Digital Life Design, организованной при участии фонда “Сколково”, состоялась секция под названием “Интернет, правительство и международные отношения”. В секции приняли участие представители НАТО и Европейского парламента.
В ходе секции вице-президент Европарламента Александр Альваро открытым текстом заявил, что вклад социальных сетей в “исламские революции” оказался не совсем таким, каким он виделся в первую пору. По его словам, если сейчас приехать в Тунис, с которого пару лет назад все и началось — массовые волнения, подхлестываемые фейсбучными флешмобами — то окажется, что в стране ничего не изменилось. Светлое будущее не наступило, потому что те, кто пользовался фейсбуком и постил лайки, власть взять не смогли. Вполне отрезвляющая оценка и на удивление честная, с учетом прежних восторгов по поводу технологической демократизации Ближнего Востока.
В свою очередь, глава информационного бюро НАТО в Москве Роберт Пшель отметил, что социальные сети и их пользователи из числа политических активистов не всегда правильно представляют, как должен быть построен диалог с властью. “Я ни разу не видел, чтобы целью флешмоба была бы организация дискуссии”, – признался он. В то же время зарубежные власти понимают: площадки социальных сетей могут когда-нибудь стать платформой для выстраивание нормального диалога между обществом и государственным аппаратом.
По словам Александра Альваро, правительства многих стран до сих пор воспринимают возможности интернета и соцсетей как некое пространство, куда можно вбросить пресс-релиз и забыть о нем.
Конечно, отрицать влияние самоорганизующихся сообществ в интернете на политические события некорректно — просто это влияние приносит непредсказуемые результаты, как для инициаторов, так и для власти. Последняя пока плохо понимает, что делать с потенциалом, которые предлагают онлайн-сообщества и социальные сети, как интегрировать их в закостенелую форму общения правительства с гражданами, как перейти к конструктивной дискуссии, а не одиночным выкрикам с одной и другой стороны.
Механизмы обратной связи есть — это и формы на государственных порталах, и горячие линии и т. п., но чаще всего такие механизмы не работают в режиме реального времени. Что, возможно, и является основой этого разрыва между тем, чего хочет народ и как эти желания воспринимает власть. Поэтому, как отмечают западные коллеги, какая-то платформа общения нужна, и при всем стремлении к “свободному миру”, она не должна особо вредить власти и ее имиджу — момент, который отпугивает чиновников от социальных сетей.
Ну и опять же, уже из наших реалий… Новый министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров в день своего назначения на эту должность спросил у граждан, какие наиболее важные задачи в области телекоммуникаций и связи в целом должна решить власть.
Спросил не абы где, а в Twitter.
Собственно, в какой-то реальности 140 знаков умножить на несколько тысяч пользователей и возвести в квадрат троллинга — вот и будет консенсус и конструктив. А госуслуги так… побаловаться.
Дарья Лютцау http://comnews.ru/